Одни называют эти реформы уничтожением армии и флота России, другие считают, что все издержки часть создания новых вооруженных сил РФ, придания им "нового облика". Но все согласны, что оставлять всё, как было нельзя.

Яркий пример этой ситуации – это положение Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил. Когда-то, вторая по мощи разведка страны, после КГБ-ФСБ, переживает в настоящее время не лучшие времена. Новый комплекс зданий на Ходынском поле, площадью в 70 тыс. кв. метров, введенный в строй в 2006 году, опустел.

В ходе "подковёрной борьбы", которой сопутствовала кампания в средствах массовой информации, ГРУ потерпела поражение. Одним из эпизодов борьбы стал арест полковника В. Квачкова и слухи о создании подпольных боевых групп.

Справка:
Создано 1 ноября 1918 года, когда секретным приказом Революционного военного совета республики (РВСР) был утвержден штат Полевого штаба, состоявший из шести управлений, в том числе и Регистрационного управления (Региструпр). Это был первый централизованный и полноценный разведывательный орган cоветской республики. Поскольку объявлен приказ был 5 ноября, то именно эта дата и празднуется как День военной разведки. С апреля 1921 года Региструпр был преобразован в Разведывательное управление штаба РККА (Разведупр) с включением в него отдела войсковой разведки. В соответствующем Положении определялось, что данная структура является центральным органом военной разведки, как в военное, так и в мирное время. В этот же период произошло объединение резидентур Разведывательного управления штаба РККА и Иностранного отдела ГПУ (прообраз будущей Службы внешней разведки — главного источника политической информации для руководства страны). Однако результативность объединенной резидентуры была низкая, поэтому впоследствии все вернулось на свои места, и у военно-политического руководства страны вновь появилось два независимых источника информации. В 1921-25 годах Разведупр осуществлял так называемую "активную разведку" — руководил действиями просоветских партизанских отрядов на территориях соседних с Советской Россией и СССР государств. В 1939 году управление было переименовано в 5-е Управление РККА. В июне 1940 года 5-е (разведывательное) Управление было вновь передано в подчинение Генштабу и получило название "Разведывательное управление Генерального штаба РККА".
24 октября 1950 года была подписана Директива Военного министра СССР № ОРГ/2/395/832 с грифом "Секретно". Она положила начало созданию подразделений специального назначения (СпН) (глубинная разведка или разведка специального назначения) для действий в самом глубоком тылу противника. Осенью того же года во всех военных округах было создано 46 отдельных рот СпН по 120 человек каждая. Позднее были созданы части СпН (по бригаде на каждый военный округ или флот и бригада центрального подчинения). С середины 1960-х годов и вплоть до 1990-х — лучший период в истории ГРУ. Штаты управления разрастаются, материально-техническое обеспечение — приоритетное. Особое внимание стало уделяться военно-технической разведке, создаются первые орбитальные группировки, строятся пояса из радиолокационных станций, вырастают огромные площади антенных полей, строятся уникальные объекты контроля космического пространства, на каждый флот поступают новейшие корабли радио- и радиотехнической разведки. С 1990-х годов начинается упадок ГРУ, связанный с общим развалом Советской системы. Подразделения и части СпН ГРУ сыграли позитивную роль в Афганской войне, в Таджикистане и в операциях на территории Чеченской республики.

Уничтожение ГРУ?!

Мнения

- Генерал-лейтенант Дмитрий Герасимов, бывший начальник управления ГРУ, руководивший всеми бригадами специального назначения, заявил в интервью The New Times: "Глубоко убежден, что спецназ ГРУ развален абсолютно сознательно. Из 14 бригад и двух учебных полков ГРУ в лучшем случае осталось не более четырех бригад. При этом надо понимать, что это уже не спецназ ГРУ, а обычная войсковая разведка, входящая в состав Сухопутных войск. Ликвидирована одна из лучших бригад — Бердская. С огромным трудом удалось отстоять 22-ю бригаду, в мирное время получившую высокое звание "Гвардейской". Это наше самое боеспособное соединение, постоянно воевавшее на самых острых участках в Афганистане, Чечне и других "горячих точках". Могу утверждать, что также ликвидирован так называемый "осназ" — части радиоэлектронной разведки. По сути, мы строим вооруженные силы, которые ничего не видят и не слышат".

- Высокопоставленный сотрудник ГРУ, уволившийся вместе с Корабельниковым из центрального аппарата военной разведки, на условиях анонимности заявил The New Times, что считает развал службы целенаправленной акцией: "Первые попытки системного ослабления ГРУ были предприняты еще при Павле Грачеве. На начальном этапе основной удар был нанесен по "осназу", в результате чего были ликвидированы все имевшиеся в СССР центры радиоэлектронной разведки как на территории нашей страны, за исключением Закавказского направления, так и на российских военных базах. Далее постепенному ослаблению и сокращению подверглись все основные линии работы ГРУ от стратегической и агентурной разведки до вспомогательных подразделений и Военно-дипломатической академии, готовившей разведчиков как для аппаратов военных атташе, так и для нелегальных резидентур ГРУ".

- "Империя ГРУ умирает, — говорит "профессор", импозантный мужчина средних лет в накрахмаленной сорочке, с виду — типичный представитель творческой богемы. — У меня в глазах такой образ: профессиональный атлет, которому ампутировали ноги, руки, выбили глаз и повредили барабанную перепонку. Он еще жив, все понимает, что-то еще видит, с трудом слышит, сердце еще бьется, но возродиться уже не сможет". "Профессор" — аналитик с обширным опытом агентурной разведки. Свободно владеет несколькими европейскими языками и арабским, объездил более 50 стран мира. Уволен за ненадобностью. Сейчас безработный.

- "Сборщик мебели" — офицер космической разведки. Около 40 лет. Воспитан, образован, в глаза бросается военная выправка, правильная литературная речь и несвойственная для рабочего компетентность. Подрабатывает в итальянском мебельном салоне. Собирает импортную мебель, монтирует бытовую технику. "Противно смотреть, как наши жалкие потуги спасти хоть что-то из советской космонавтики выдаются за достижения последних лет, — раздраженно бросает он. — Это ж надо: Сердюков (министр обороны) рекламирует спутник "Ресурс"! Они еще советской сборки, на складах хранятся. И делали их не для военных, а для нефтяников. Разрешительная способность никакая, с трудом крейсер от авианосца отличишь, а уж в бронетехнике он совсем путается".

- "Мы и войсковая разведка — две большие разницы, но спецназ ГРУ слили в Сухопутные войска, — говорит крепко сбитый мужчина, лет под пятьдесят. — А ведь именно мы были самыми результативными: и Хаттаб, и Басаев — наша работа". Старший офицер спецназа ГРУ, награжден четырьмя боевыми орденами. Обширный опыт участия в специальных мероприятиях по всему миру. Выполнял особые задания в Югославии, много лет воевал на Северном Кавказе. Больше не нужен.

Факты

- По оценкам специалистов, из 7 тысяч офицеров служивших в советское время, осталось менее 2 тысяч. Более, или менее смог сохранить значение ГРУ бывший начальник ГРУ В. В. Корабельников (1997—2009), после его отставки военную разведку окончательно "зачистили".

- Почти уничтожена радиоэлектронная разведка ГРУ.

- В специализированном НИИ ГРУ прекращены все опытно-конструкторские и научно-исследовательские работы (ОКРы и НИРы). В Военно-дипломатической академии (ВДА) начались сокращения преподавательских кадров.

- По данным The New Times, численность "добывающих подразделений" ГРУ, ответственных за агентурную и стратегическую разведку на территории зарубежных государств, сокращена на 40%.

- Массовые сокращения проходят среди самых опытных офицеров ГРУ, увольняемых по формальным основаниям в связи с достижением установленной по закону выслуги лет. В отличие от Службы внешней разведки, имеющей достаточное количество специализированных учебных заведений для рекрутинга и разведывательной подготовки совсем молодых людей, специфика и традиции ГРУ требуют, чтобы в военную разведку отбирались только наиболее опытные армейские офицеры, возраст которых на момент попадания в ГРУ уже составляет не менее 30–35 лет. Увольнение подобных специалистов — очевидная растрата "золотого запаса" разведывательного сообщества России.

Увеличить изображение

Повод для реформы

ГРУ обвинили в неготовности ВС РФ к нападению Грузии. Так, заместитель начальника Генштаба генерал-полковник Анатолий Ноговицын, заявил, что неожиданность для нас стало наличие у Грузии систем ПВО ЗРК "Бук", которые поставила Украина и западных систем по контролю за воздушным пространством. В итоге российские ВВС понесли серьезные, для такого маленького конфликта, потери. Сердюков на прямую обвинил ГРУ в том, что она не подготовила необходимые разведданные.

Офицеры же ГРУ, говорят, что информация предоставлялась, но не была должным образом рассмотрена. Высшее руководство страны и Министерство обороны получило от ГРУ все необходимые данные. К тому же, начальник военной разведки потерял право прямого личного доклада президенту, и направляемая им информация проходит как минимум через два фильтра — через начальника Генштаба и министра обороны.

Озвученные причины сокращение ГРУ

- ГРУ обладает большими возможностями для сбора информации, составляет досье на бизнесменов, политиков, обладает информацией по коррупционным схемам, "отмыву денег", банковским счетам. При таких возможностях ГРУ, не подконтрольна "ручным" ФСБ-СВР.

- В РФ уже сформирована "теневая спецслужба", имеющая людей в ФСБ, СВР, МинОбороны, администрации президента, правительства, МВД, по т. н. "сетевому принципу". Эта структура обслуживает интересы узкой группы лиц – "клана", который управляет страной, им не нужен конкурент в виде ГРУ, способной на независимый сравнительный анализ.

- ФСБ и СВР под защитой высших лиц государства, ГРУ им чуждо. Поэтому, военная разведка и подвергается разгрому.

- ГРУ вышло, или потенциально может выйти на "заказчиков" нестабильности, террористического подполья Северного Кавказа, нити оттуда тянуться в Москву.

Всё нормально?

"Все это заумь и конспирология", — считает бывший сотрудник ГРУ, член Совета по внешней и оборонной политике полковник Виталий Шлыков, которому The New Times изложил аргументы его бывших коллег, офицеров ГРУ. Основная проблема, убежден Шлыков, - это "трусливый саботаж реформы вооруженных сил, проводимой министром Сердюковым, со стороны отдельных "спесивых генералов". Ситуация сложившаяся в ГРУ это не целенаправленный развал, по его мнению, вообще ничего страшного не происходит. Высокопрофессиональный спецназ, отвечает эксперт генералу Герасимову, вообще, по его мнению, не должен подчиняться военной разведке: следовало бы создать самостоятельный орган, на который должно быть возложено командование силами спецназначения, как это принято в большинстве наиболее развитых стран мира, считает Шлыков. Что же касается фактически уничтоженной глобальной сети радиоэлектронной разведки ГРУ, то, по мнению эксперта, сегодня Россия при всем желании не может играть ту геополитическую роль, которая принадлежала СССР в период холодной войны, как нет и самого глобального противостояния двух лагерей. Так зачем на это тратить огромные средства?

Совсем другое дело, по мнению Шлыкова, стратегическая и агентурная разведка. Этот ресурс России потерять нельзя. Но он убежден, что в ГРУ сложилась такая ситуация, когда ценность агента нивелировалась неквалифицированной аналитикой: "Агенты — да, ценность, но над ними сидели дураки!" Признанный эксперт, в области военного строительства считает, что ГРУ, обладавшее огромной информационно-аналитической службой (в ее состав входили 6 тематических управлений и 6 отделов в структуре 7-го управления, работавших только по линии НАТО), длительное время злоупотребляло эксклюзивным правом на анализ и интерпретацию добываемых сведений, не давая возможности работать в этой области другим аналитическим группам, например, таким как центр, возглавляемый бывшим руководителем СВР и бывшим министром иностранных дел академиком Евгением Примаковым. "Давно пора было демонополизировать добываемую информацию", — утверждает полковник Шлыков.

Источник: topwar.ru

На этой неделе появилась информация об отставке начальника ГРУ ГШ Александра Шляхтурова. В самом ведомстве к этим отставкам-назначениям относятся спокойно: «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить».

При Александре Васильевиче Шляхтурове: с 8 до 5 сократили число бригад специального назначения и переподчинили их командующим военными округами; практически полностью уничтожили агентурный аппарат; задач на «добычу» информации фактически не ставилось. Те части и подразделения радиотехнической и космической разведки, которые остались, получают команды от «специалистов» профильных родов и видов войск. Центральный аппарат, в том числе аналитические подразделения, сокращены до минимума.

Уже объявлено, что в 2012 году из главного военная разведка станет простым управлением и переедет в здание Генерального штаба.

- У полицейских частей военной разведки не бывает, – заключил по этому поводу главный редактор ФОРУМа.мск Анатолий Баранов. – То, что вооруженные силы переформатируются с внешнего врага на внутреннего, видно уже невооруженным глазом, хотя о неизбежности такой тенденции я писал еще после известных событий августа 1991 года. Удивительно, что все это затянулось на 20 лет. Хотя с другой стороны – не удивительно, ведь бывшая советская армия долгое время представляла собой если не политическую силу, то уж точно среду для политики. Нужно было, чтобы офицерский состав достаточно деградировал, чтобы сократилась численность, чтобы те, кто служил в рабоче-крестьянской армии ушли по возрасту. Сейчас уже все другое – другие приоритеты, другие герои. Такие как Ульман – герои карательных операций, будущие акторы гражданской войны. Такая армия у многих латиноамерианских режимов, например, в Мексике и Чили. Какие у Мексики внешние враги? Последняя война проиграна полтораста лет назад, и с тех пор войска воюют только с собственным населением. Вот и у нас уже 20 лет – только своих или бывших своих. Что такой армии разведывать в США или Китае? То что положено знать, до Кремля доведут по официальным каналам…

«Конечно, можно придумать конспирологически-оптимистичный сценарий, – продолжил Анатолий Баранов. – Что ГРУ снова переходит на режим полной секретности – в советское время ведь о самом существовании этой структуры большинство граждан не знало, более того – даже название считалось почти государственной тайной. То есть проводится «ребрендинг» военной разведки, а вовсе не ее уничтожение. Но, во-первых, как я сказал выше, она нынешнему Кремлю не нужна по объективным причинам. А во вторых, ГРУ не переформатируют, а ликвидируют, и это видно невооруженным глазом. Есть и третье – одной из основных задач военной разведки была добыча научно-технической информации, промышленный шпионаж в военной сфере. Но состояние современной оборонной промышленности РФ таково, что она подобной информацией просто не в состоянии воспользоваться, даже если она и поступит». http://forum-msk.org/material/news/7320513.html
Поделиться

(три "российские главы" из работы В. Феллера "Мир 2030 и Россия 2010", размещенной на www.vf.narod.ru в октябре 2000 года)

К 2010 российское геополитическое пространство будет напоминать заболоченную неуютную местность. С европейского запада – отвесная стена. На мусульманском юге – трясина. На китайском юго-востоке – безбрежный океан. Очередной тайфун оттуда грозит смыть все живое. Российские политики по-прежнему будут решать: толи на стену взбираться, толи дамбу строить, толи по болоту в сапогах и на авось. А кто-то решится «построю плот и поплыву».

Стратегические цели и реальная стратегия России

В начале XXI века постсоветское пространство сузится до территории собственно России. Периферийные республики будут вовлечены в зоны влияния Европы, Китая, исламского мира. В первом десятилетии XXI века влияние России в этих странах по-прежнему будет велико, но работать оно будет, скорее, на противников России.

Почему? Потому что российский экономический организм останется относительно слабым и болезненным, а российская политическая элита еще долго не захочет признавать сего факта, компенсируя объективную слабость субъективной энергичностью.

Россия в начале XXI века сделает выбор в пользу огосударствленной олигополистической экономики и автократичной президентской власти. Главной целью она поставит сначала восстановление влияния на постсоветском пространстве, а потом вынужденно сконцентрируется на более узкой цели - на сохранении своей территориальной целостности.

Но эти цели в первом десятилетии XXI века не найдут поддержки у соседей. Ни у дальних, ни у ближних. Для больших стран распавшаяся Россия будет представляться источником наживы, для мелких перестанет быть источником опасности. Всех их будет страшить только сам процесс ее распада.

Поэтому США и Европа в первом десятилетии будут поощрять ползучий распад России. Их вполне устроит медленное расползание страны под давлением исламских сил на Кавказе и в Поволжье, китайских - на Дальнем Востоке и в Сибири, европоцентристских - на северо-западе, и т.д.

Во втором десятилетии XXI века западная политика управляемого ползучего развала России уступит место политике поддержки России как сильной региональной державы. Эта держава должна "естественно" опираться на Запад как на тыл в противостоянии китайской угрозе.

"Сердечная дружба" с Китаем в первые годы XXI века будет таковой только на словах, да еще в виде перетекания высоких технологий из России в Китай в обмен на качественные и некачественные товары народного потребления.

Российский ядерный потенциал будет неумолимо сокращаться под давлением экономических проблем, в то время как американский потенциал лишь немного сократится, а во втором десятилетии будет интегрирован в единую систему гарантированного уничтожения ядерной мощи любого противника.

Гарантия, конечно, будет теоретическая. Система даст лишь гарантию победы в войне со сравнительно небольшим ущербом для США, так как в худшем случае через нее прорвется около 0,5% выпущенных противником ракет. Этого будет достаточно, чтобы стереть с лица земли несколько крупных американских городов и создать в густонаселенных районах Америки несколько "чернобылей".

Уже в середине второго десятилетия XXI века Россия, наряду с другими европейскими странами, попытается встать под американский зонтик. Ее поставят в очередь и потребуют «хорошего поведения» на целых десять лет. В начале двадцатых этот зонтик все же будет открыт над частью России, одновременно с Индией и Индонезией. Опасность приближающейся войны с Китаем заставит американцев снизить свои требования к сомнительным союзникам. Одним из таких союзников Запад в то время будет считать и Россию.

Во втором десятилетии начнется кризис российского авторитаризма, быстро исчерпавшего свой ресурс не "просвещенного деспотизма", а "просвещенной" деспотии. Либералы вновь начнут приобретать вес и влияние. Их поддержат не только в интеллектуальных слоях общества, как это было в девяностые годы XX века, но и в широких слоях народа – в буржуазии, среди людей свободных профессий, студентов и даже части госслужащих.

Охлаждение отношений с Китаем и потепление российско-европейских отношений будут способствовать либерализации российского общества. Власти, в поисках альтернатив, будут поощрять развитие «либеральных резерваций», которые возникнут в результате местных выборов в разных регионах страны. Но эти «резервации» не сотворят чуда ни у себя дома, ни, тем более, в стране.

Как и двадцать лет до этого основным дефицитом российской экономики останется дефицит доверия людей к государственной политике и друг к другу. Отсюда и дефицит частных (и честных) предпринимателей и переизбыток коллективных паразитов.
Из этих "резерваций" капиталы будут выливаться быстрее, чем втекать, а рабочие и служащие будут возмущаться эксплуатацией и призывать к госвмешательству.

Портфельные инвестиции от серьезных инвесторов из развитых стран здесь не будут большими. Инвесторы предпочтут огромные растущие и более "правильные" рынки Латинской Америки, Восточной Европы, стран Дальнего Востока и даже Индии.
Зато Россия будет привлекать арабских, турецких, китайских, кавказских, индийских и центрально-азиатских предпринимателей - торговцев, производителей дешевого ширпотреба. Таких экономических мигрантов, прочно обосновавшихся в России, но не порывающих живых связей со своей родиной, в России будет к началу двадцатых годов более шести миллионов человек. Концентрироваться они будут, прежде всего, в столицах и либеральных "зонах". Они станут заметной политической силой и главным фактором роста там социальной напряженности.

На Западе в это время утвердится весьма пренебрежительное отношение к России и русским. Поэтому помощь новым либеральным реформам будет незначительна. Но инвестиции в ТЭК и инфраструктуру будут иметь преимущественно западное происхождение.

Идея сохранения территориальной целостности России перед разъедающей ее кислотой китайской ползучей экспансии, хоть и получит поддержку западной общественности, но встретится с равнодушной обструкцией западных политиков. Эти политики "запрограммируют" Россию на роль страны-буфера, которая все свои "избыточные" ресурсы должна направлять на сохранение Кавказа и территорий восточнее Уральских гор. На Кавказе Турция будет проводить агрессивную политику поддержки исламских сепаратистов.
Либеральная "альтернатива" лишь приведет к смещению вправо всей российской политики. Россияне в это время научатся балансировать между идеологиями и политическими партиями.

Российская дипломатия к концу десятых годов XXI века также станет вполне адекватной. Она будет балансировать между Китаем и Европой, а силовой вектор направит на юг. В странах Центральной Азии, исламском мире Россия будет настойчиво добиваться статуса авторитетного арбитра.

Союзы с Ираном против Турции, Индией и Японией против Китая станут более-менее постоянными ориентирами российской геополитики.

Экономический и идеологический кризис середины двадцатых годов обрушится на Россию как снежная лавина с гор. Экономика, в предкризисные годы показывающая 6-7% ежегодного роста, окажется в глубоком спаде. Либералы уже в первый год после начала кризиса потеряют все голоса избирателей. Как и в Европе, в России возникнет партия корпоративистов, которая на очередных выборах станет партией власти.

Эта партия быстро привлечет в свои ряды российское чиновничество, за долгие годы настрадавшееся по "настоящей" государственной идее.

Корпоративисты начнут внедрять в России европейские рецепты. Будут созданы отраслевые советы, которые ограничат власть собственников и возьмут на себя часть функций местных властей. Мелкие предприятия поначалу не тронут, но потом, под влиянием разбуженной народной политической инициативы (а проще – погромов азербайджанцев, арабов, турок) и здесь начнут ускоренно внедрять корпорации по европейским (немецким) образцам.

В конце двадцатых годов Россия устремится в Большую Европу, тем более что до нее там уже обоснуются ее западные соседи по СССР: страны Балтии, Беларусь, Молдавия и Украина.

Националистический взрыв в России и его влияние на СНГ

После консолидации своей власти в 2000-2002, после победы над губернаторами и умиротворения олигархов, президент начнет решительную реформу армии и госаппарата.
Основной целью военной реформы станет усиление эффективности обычных вооруженных сил с постепенным тихим сокращением стратегических.

Госчиновникам повысят зарплату, создадут новую систему чинов и льгот, в госаппарате проведут более-менее эффективные чистки.

Оживление экономики, причем не только ее потребительских отраслей, но и высокотехнологичных, снова вовлечет в полноценную экономическую жизнь миллионы людей. Новый госзаказ, торговля с Китаем, Индией частично восстановят загрузку мощностей в оборонной промышленности.

Уровень мировых цен на энергоносители в 2000-2005 также будет благоприятным для российской экономики.

Все это станет основой для роста авторитета президентской власти, и, более того - создаст внутри России иллюзию возрождения сильной евразийской империи.
Потребность в реванше, созданная десятилетием унижений, все более жесткая конкуренция за должности в госаппарате вокруг "генеральной линии", усилия пропаганды быстро "заведут" общество на реванш, причем реванш по-крупному.

Имперцы, националисты, "черносотенцы" и антилибералисты сплотятся в боевые и крикливые группы. Они выйдут на улицы городов, войдут в парламенты всех уровней, заполонят просторы Интернет и страницы печатных изданий.
Конечно, это чрезвычайно напугает казахстанских и украинских политиков. И, хотя российский президент будет проводить корректную политику, соседи по СНГ ему не поверят. Казахстан сделает решительный шаг к союзу с Китаем, а Украина и Беларусь - к вхождению в Европу.

К 2006 националистическое движение в России оформится в большую партию. Эта партия будет стремиться завоевать политическую власть в стране.

До конца первого десятилетия умеренные государственники, составляющие костяк партии власти, будут бороться с националистами и имперцами, используя и репрессии. Одновременно будут подхвачены некоторые пропагандистские идеи имперцев, особенно их антизападные лозунги.

Власть попытается привлечь на свою сторону казачество, но по-настоящему сумеет использовать не казачий, а мусульманский фактор. Влияние татар в это время весьма усилится на всех уровнях московской власти.

Идеям православного и казачьего возрождения, разношерстным идеям геополитического и "вечного" империализма, а также идеям арийской общности власть противопоставит широкую консолидирующую концепцию евразийства.

"Черносотенцы", "арийцы" и "геополитики" так и не смогут создать единую программу. Их объединение будет носить характер временный и вынужденный. Власть же скажет: "ислам и православие - близнецы и братья", "в монгольском иге было больше хорошего, чем плохого", "душа России - в Диком поле".

В этом, как и идеологических клише их противников, будет столько же правды, сколько лжи, но идеология евразийцев сохранит самое важное - межнациональное и межконфессиональное равновесие в российском обществе.

Евразийство не сможет параллельно решить другую задачу российской власти - вновь консолидировать вокруг России Украину, Казахстан и Беларусь. Там решат, что от России, как и от греха, надо держаться подальше. Подальше уйти, успеть до того времени, как к власти в России прорвутся экстремисты, с параноидальной последовательностью "штурмующие Белый дом" еще с 1993 года.

В 2005-2008, когда в России разгорится нешуточная борьба партии власти с националистами и имперцами, Казахстан получит четкие гарантии своей безопасности от Китая. Вместе с гарантиями он примет китайских студентов, рабочих, торговцев, инженеров и сельскохозяйственных предпринимателей.

В Казахстане начнут осуществляться и серьезные китайские экономические проекты, в то время как российско-казахстанские экономические отношения начнут умирать. Чтобы перехватить у националистов боевую инициативу, российский президент, больше "для вида", запустит механизм антиказахстанских санкций в ответ на "скандальное" сближение Казахстана с Китаем. Это произойдет в конце десятилетия, в то время, когда отношения России с Китаем из дружественных начнут превращаться во враждебные.

В целом шовинистический всплеск в России усилит национализм в Украине и Казахстане, и убедит большую часть населения этих стран в том, что от России надо отойти подальше. Отойти в сторону более спокойных и конструктивных соседей на западе и юге. Этот всплеск станет ценным подарком украинским и казахским националистам.

Те выиграют, поскольку в отличие от российских "коллег", будут озабоченны угрозой распада своих стран, а не имперскими и националистическими мифами. Получится как не раз бывало "кто начинает, тот проигрывает". Российские националисты проиграют, националисты в соседних странах СНГ - выиграют.

Дальнейшее развитие отношений России с ближайшими соседями в десятых и двадцатых годах XXI века - это череда возвратно-поступательных движений по принципу "шаг вперед - два шага назад". Казахстан, Узбекистан и Киргизия прочно попадут в зону китайского влияния, а Украина и Белоруссия будут втянуты в европейский объединительный процесс. Россия раздвоится на европейскую часть, ставшую преимущественно европейской зоной экономического влияния и восточную часть, "осваиваемую" китайцами. Центральное правительство в Москве станет заложником своей политики: пойдешь на запад - оторвут руку, пойдешь на восток - потеряешь голову.

После американо-китайской "разборки" в середине двадцатых Россия сделает свой выбор. Она выберет Европу. Это будет естественный выбор слабой России, ведь ее демографический центр тяжести все-таки находится в Европе, а не в Азии. Благо Китай будет унижен поражением и временно изолирован.

Эта чужая победа откликнется в России очередным всплеском (но не взрывом) мессианских настроений, который, правда, в этот раз разбудит созидательную энергию экономических и социальных реформ.

Тридцатые годы будут для России десятилетием эйфории корпоративной революции, сближения с Европой и ослабления китайской угрозы. Но в это же время все основные опоры новой российской политики начнут разрушаться: по Европе пройдет глубокая трещина, российская корпоративная революция выродится в пародию на корпоративную Европу. Зато китайцы на удивление быстро восстановят, а затем усилят свое влияние в Индокитае, ЦАР и в самой России.

Евразийская трансформация России

Я согласен с Ю. Шевцовым в том, что вступление (точнее постепенное втягивание) России в тройственный союз США - Европа - Россия стало бы лучшим политическим решением (см. на www.vf.narod.ru статью "Мир 2030 и Россия 2010", в которой сделан анализ книги белорусского геостратега Ю. Шевцова "Россия: путь на север"). Но здесь хотелось бы ответить не на вопросы из серии "как должно быть", а из серии «как может случиться». Яйцеголовые редко прорываются к рулю власти, а прорвавшись, нечасто имеют возможность воплотить свои идеи в жизнь. Миром обычно правят "посредственности". И нельзя не согласиться с Ю. Шевцовым, что именно они спасут Россию.
Ныне реальными представляются два сценария политического развития России в первом десятилетии XXI века. Хотя и они неравноправны.

Первый сценарий предусматривает попытку восстановления России, как это понимают русские и "советские" националисты. На пути его воплощения такие "ограничители", как отсутствие паритета с Западом по ядерным и по обычным вооружениям, деградация российской армии и ВПК, долгосрочная продовольственная зависимость, инвестиционная зависимость добывающих отраслей, наступающий ислам, проблема кавказского сепаратизма и нестабильность в Центральной Азии, усиление Китая и инфильтрация китайцев, все более мощное влияние объединяющейся Европы, особенно на западные области России, а также на Украину и Беларусь.

Из каких сегментов смогли бы националисты сложить систему эффективной политики и власти, когда столько сил работают на разрыв и подавление России?

Ясно, что антизападная политика должна опереться на решительную поддержку одной из глобальных внешних сил. Такой силой может стать только Китай. Но вряд ли он захочет пойти на конфронтацию с Западом уже в первом десятилетии XXI века. Только если на словах?

Что может стать для националистов внутренней опорой? Есть ли в России агрессивная сила, имеющая наступательную идеологию, осознанные интересы, социальную и экономическую базу?

Такой силой являются сейчас только мусульмане.

А может ли такая опора-сила организоваться вокруг идей православного отечества, президента–царя и «советского» порядка?

Может. Но это не будет идеология жесткого государственного централизма, которая мобилизует народ на возрождение русской или "советской" империи. Скорее эти идеи вплетутся в обтекаемое и всеядное евразийство, в котором будет реализовано не решительное, а брюзгливое антизападничество, не русский национализм, а тюрско-русский «интернационализм», не культурно экспансивное православие, а блудливое византийство с московским хамским душком. Что-то вроде патриарха Алексия в лужковской улыбке и кепке.

По причине полной неготовности к нему российского общества, русский национализм, даже если он случайно придет к власти, быстро трансформируется в евразийство.
Поэтому евразийство – это все-таки не вторая, а единственная альтернатива идеологического возрождения, политической и социальной консолидации России в первом десятилетии XXI века.

Единственная еще и потому, что третья альтернатива – либеральная не имеет сейчас в России опоры в сколь нибудь широких слоях общества. Либерализацию мы проходили в девяностых, сейчас маятник качнулся в другую сторону. Следующего качка надо ждать где-то к середине десятых годов наступающего века.

Четвертая альтернатива – распад России. Эта альтернатива еще более маловероятна. Русские сейчас слабы в нападении, но по-прежнему сильны в защите. Начало быстрого распада России стало бы началом ее возрождения. Мы снова бы пришли к варианту евразийства,

Доброе утро, дамы и господа!

Уважаемый Ханс Мартенс! Спасибо за любезное вступительное слово. Прошла половина срока моего пребывания на посту генерального секретаря, и многое произошло за это время. У НАТО, как всегда, много работы. И именно об этом мне и хотелось поговорить сегодня.

Как и вы, я люблю рано вставать. Так что я с особой радостью принял приглашение Центра европейской политики выступить сегодня перед вами. Потому что это дает мне возможность заранее изложить свое видение будущего Североатлантического союза. И заглянуть вместе с вами вперед, готовясь к встрече в верхах НАТО в Чикаго в мае следующего года.

Как я сказал, у НАТО как никогда много работы. И на то есть веские причины. Чуть больше полугода назад Совет Безопасности ООН принял историческую резолюцию о защите гражданского населения в Ливии. Эта резолюция призвала международное сообщество к использованию всех необходимых средств для выполнения обязанности защищать.

Я горжусь тем, что НАТО отреагировала на этот призыв и что мы успешно выполнили этот мандат. Мы сделали так, чтобы Резолюция ООН быстро стала реальностью.

Благодаря нашей операции было спасено бесчисленное множество человеческих жизней. Мы защитили народ Ливии от нападений и помогли ему взять свою судьбу в свои руки и вырвать ее из рук Каддафи. Народ Ливии напомнил нам о простой истине: можно подавить стремление к свободе, но уничтожить его нельзя.

И хотя миссия еще не завершена, она уже продемонстрировала, что НАТО может изменить положение дел. Для многих в Ливии НАТО в буквальном смысле изменила их участь, избавив их от гибели. Как показала операция «Юнифайд протектор», когда дело правое – то есть имеется солидная правовая основа – и когда есть четкая региональная поддержка, НАТО является незаменимым союзом.

Мы должны гарантировать, чтобы наш Альянс и впредь оставался незаменимым, особенно во времена, когда ничто нельзя принимать как данность.

Фоном для встречи в верхах НАТО в Чикаго является глобальный экономический кризис. И нет никакого противоречия в том, что можно беспокоиться и об экономике, и о безопасности, поскольку экономика и безопасность взаимосвязаны. В силу огромного дефицита и растущего долга государства становятся уязвимыми, и поэтому основательная налогово-бюджетная политика также является основательной политикой безопасности. И та, и другая требует, чтобы мы добивались максимальной отдачи от каждого евро, фунта и доллара, потраченного на оборону и безопасность.

Безопасность не выборочный «довесок», даже во времена строгой экономии. Это не роскошь, а жизненная необходимость, потому что проблемы безопасности не ждут, пока мы разберемся со своими экономическими трудностями. И сами по себе они не разрешаются.

У нас может не быть возможности привлекать бóльше средств, но совместное расходование позволяет тратить средства разумнее, и именно так мы и должны поступать. В сложившейся экономической конъюнктуре потребность в сотрудничестве очевидна как никогда. Потребность в солидарности сильна как никогда. А довод в пользу трансатлантической приверженности также убедителен как никогда.

Итак, я уверен, что в Чикаго мы станем свидетелями мощной солидарности Североатлантического союза даже в экономически сложные времена – Североатлантического союза, который привержен делу, обладает потенциалом и налаженными контактами.

Мы являемся Альянсом, приверженным непреложным ценностям свободы, демократии и верховенства права. Мы и впредь будем привержены защите этих ценностей, когда бы и где бы ни потребовалось.

Мы являемся Альянсом, приверженным целям и принципам Устава ООН и действующим под мандатом ООН на трех континентах: в Ливии, Косово и Афганистане. Мы и впредь будем помогать ООН в выполнении ее обязанности по сохранению мира, укреплению стабильности и защите гражданского населения.

Мы являемся Альянсом, приверженным трансатлантической солидарности и сотрудничеству, а также выработке твердого консенсуса посредством консультаций и дебатов. Мне хочется, чтобы все государства-члены НАТО справедливо разделяли бремя реализации этого консенсуса и оплачивали свою долю расходов.

Ссылаясь на операцию в Ливии, критики указали на то, что не все 28 государств-членов разделяют эту приверженность делу и не все исполняют свою часть работы. Позвольте прямо обратиться к этому вопросу.

На самом деле операция в Ливии демонстрирует силу и солидарность нашего Альянса даже в разгар экономического кризиса. Когда ООН обратилась с призывом о поддержке в защите народа Ливии, все страны НАТО согласились с тем, что это будет правильно и что НАТО должна действовать.

НАТО приступила к действиям спустя шесть дней, быстрее чем когда-либо раньше. И мы действовали успешно. Все страны НАТО приняли участие прямо или косвенно посредством нашей общей структуры органов управления и общего финансирования.

В Ливии европейские страны-члены НАТО и Канада взяли на себя ведущую роль. В Афганистане США с самого начала выступают в качестве ведущего государства. А в Косово ведущую роль в настоящий момент играет Германия.

Речь идет о сложных операциях. Оперативная гибкость НАТО позволяет каждому государству-члену играть свою роль в соответствии со своими сильными сторонами и вносить вклад таким образом, чтобы он был максимально результативным. Структура НАТО позволяет сочетать все эти отдельные вклады и преумножать результат.

Именно благодаря этой оперативной гибкости Североатлантический союз может одновременно проводить несколько операций, причем столь эффективно.

Но эффективность операций обусловлена не только приверженностью делу, но и наличием нужных потенциалов. Вот почему мне хочется, чтобы Североатлантический союз был способным и также приверженным делу.

В Ливии европейские страны НАТО и Канада предоставили большую часть сил и средств. Но успех этой операции зависел от уникальных и важнейших потенциалов, которыми обладают лишь США. Речь идет о таких силах и средствах, как беспилотные самолеты, средства ведения наблюдения и сбора разведывательных данных.

Мне хочется, чтобы НАТО была таким союзом, в котором все государства-члены знали, что они могут положиться друг на друга и были способны вносить значительный вклад в совместные операции. И в котором все государства-члены проявляют политическую солидарность в создании, развертывании и обеспечении этих вкладов.

Вот почему я призываю все страны НАТО, особенно в Европе, целенаправленно инвестировать в эти важнейшие силы и средства. Я не наивный человек. Я знаю, что в эпоху строгой экономии мы не можем тратить больше, но мы не должны тратить меньше. Однако мы должны тратить лучше, добиваться лучшего соотношения цены и качества, помогать странам сохранять имеющиеся силы и средства и поставлять новые. Это означает, что мы должны расставить приоритеты. Мы должны специализироваться. И мы должны искать многонациональные решения. Все это вместе взятое я и называю «умной обороной».

Наглядным примером тому является противоракетная оборона. Объединив свои силы и средства и разделяя затраты, страны НАТО смогут защитить свою собственную территорию и граждан от ракетных ударов. А благодаря сотрудничеству с Россией мы можем создать две различные системы противоракетной обороны, у которых будет одно и то же назначение: противодействовать новым угрозам и старым подозрениям одновременно. И обеспечить противоракетную оборону на более широком направлении – во всем евроатлантическом регионе.

Это подводит меня к заключительной части моего видения НАТО как Североатлантического союза, у которого налажены еще большие связи со странами-партнерами и остальным международным сообществом.

Ливия стала очередным свидетельством того, как важна сеть партнерских отношений НАТО. В начале кризиса в Ливии многие говорили, что у нас есть проблема имиджа в арабском мире. Но наша операция доказывает обратное. Мы защитили ливийский народ, имея политическую поддержку региона и оперативную поддержку большого числа наших партнеров в регионе. НАТО предлагает проверенную в деле структуру, которую наши партнеры знают и которой они доверяют.

Нашу безопасность лучше всего обеспечивать посредством широкой сети партнерских отношений со странами и организациями во всем мире. Партнерские отношения укрепляют доверие, преодолевают недопонимание и расширяют сотрудничество.

Наша цель – углубление политического диалога и практического сотрудничества с ООН. Европейский союз также является единственным в своем роде и важнейшим партнером НАТО. Мы и впредь будем способствовать евроатлантической интеграции западно-балканских стран и стран, расположенных к востоку от нас.

У Североатлантического союза также должно быть истинное, стратегическое партнерство с Россией. Мы уже начали создавать его. Россия и НАТО ведут совместную работу по многим вопросам, вызывающим у нас общую озабоченность, таким как Афганистан, борьба с терроризмом и незаконным оборотом наркотиков. И я надеюсь, что в будущем мы будем сотрудничать еще больше.

Наконец, развивая успех операции в Ливии, Североатлантический союз должен также улучшить свои связи с южными соседями – в Средиземноморье, на Ближнем Востоке и в районе Персидского залива. У нас много причин для общей озабоченности, начиная с борьбы с экстремизмом, реформы в сфере безопасности и заканчивая морской безопасностью. Я хочу, чтобы мы решали эти проблемы вместе. Поступая таким образом, мы все можем очень многого добиться.

Таково мое видение НАТО. Приверженный делу, обладающий потенциалом и налаженными контактами Североатлантический союз. И в мае следующего года в Чикаго мы можем помочь претворению этого видения в реальность. Я считаю, что перед встречей в верхах стоят четыре конкретные цели.

Первая – Афганистан. Ведется работа по завершению передачи афганцам к концу 2014 года основной ответственности за обеспечение безопасности. Но наша приверженность афганскому народу на этом не закончится. Итак, моя первая цель в Чикаго – подробно изложить это обязательство, согласовав стратегический план нашего взаимодействия во время переходного периода и после него.

Вторая – силы и средства. Для выполнения своего основного предназначения – гарантирования нашей безопасности – Североатлантический союз нуждается в надлежащем арсенале сил и средств: обычных, ядерных и противоракетной обороны. В настоящий момент мы анализируем этот арсенал, который предстоит утвердить в Чикаго.

Мы также готовим комплекс конкретных военных потенциалов, обеспечить которые нам поможет «умная оборона». Моя цель в Чикаго заключается в том, чтобы главы государств и правительств стран НАТО одобрили этот пакет мер и взяли на себя разумное обязательство по необходимому нам совершенствованию потенциала.

Третья – противоракетная оборона. Польша, Румыния и Турция уже согласились разместить на своей территории важнейшие элементы этой системы. И моя цель в Чикаго – чтобы мы объявили о достижении промежуточного оперативного потенциала территориальной ПРО НАТО. Тогда мы сможем получать сигналы раннего предупреждения о пусках ракет, направленных против нас. А это большой шаг вперед на пути к полной готовности необходимого нам потенциала.

В этом направлении идет работа НАТО. Но мне также хотелось бы продвинуться вперед и на направлении Россия–НАТО. Сотрудничество по противоракетной обороне целесообразно с военной точки зрения, поскольку оно повышает эффективность обеих систем. И оно целесообразно с политической точки зрения, поскольку оно демонстрирует, что наша ПРО не направлена против России.

Наконец – партнерские отношения. Мне хотелось бы, чтобы на встрече в верхах было вновь заявлено о нашей приверженности евроатлантической интеграции наших партнеров здесь, на данном континенте. И чтобы одновременно с этим был дан мощный сигнал странам Средиземноморского региона, Ближнего Востока и Персидского залива о том, что у нас по-прежнему общая заинтересованность в стабильности и безопасности их региона. И я надеюсь, что к моменту встречи в верхах в Чикаго среди наших партнеров в регионе будет новая, демократическая Ливия.

Дамы и господа!

Наша операция в Ливии вновь продемонстрировала ценность Североатлантического союза. И это не единичный случай. У НАТО солидный послужной список успехов, насчитывающий более шести десятилетий.

Мои цели на встрече в Чикаго ясны и конкретны. Это далеко идущие, но достижимые цели. Они укрепят трансатлантические отношения и помогут гарантировать продолжение успехов Североатлантического союза даже на фоне экономического кризиса и в дальнейшем. Достижение этих целей приведет к такому Североатлантическому союзу, который будет еще более приверженным делу, будет обладать еще большим потенциалом и более обширными контактами.

Таково мое видение НАТО. В Чикаго у нас будет возможность реализовать это видение. И я уверен, что мы его реализуем.

Спасибо!